Мир открытых дверей Ольги Бригадновой

Автор: Екатерина Прокофьева вкл. .

Не каждый поймет, как можно ради нескольких жемчужин народного творчества отправиться на поезде из Питера до Архангельска, потом проехать двенадцать часов на автобусе, лететь два часа на кукурузнике, затем плыть несколько часов на моторной лодке по реке Мезень до забытой богом деревни Засулье. В ней живут 102 человека, а вместе с ними – народные песни и традиции. Теперь эти уникальные произведения народного творчества известны и в Вене.

Diesen Beitrag teilen


0
Мир открытых дверей Ольги Бригадновой - Auf Twitter teilen.


Sei der erste, dem das gefällt
Datenschutz Hinweis

Между Венецианским биеннале и Берлинской Art week: 8-й Международный арт-cимпозиум в Австрии

Автор: Яна Арт вкл. .

Несмотря на насыщенность художественной жизни Европы - начиная от масштабных биеннале и заканчивая всевозможными арт-ярмарками и выставками, - посетители довольно редко получают возможность наблюдать за процессом создания произведений искусства. Художники тоже имеют мало площадок, на которых они могут обмениваться творческими идеями. Для тех и других в сентябре будет организовано поистине уникально мероприятие: Международный арт-симпозиум.

Diesen Beitrag teilen


0
Между Венецианским биеннале и Берлинской  Art week: 8-й Международный арт-cимпозиум в Австрии - Auf Twitter teilen.


Sei der erste, dem das gefällt
Datenschutz Hinweis

Культурная Олимпиада «Сочи 2014»

Автор: Главред вкл. .

Четвертый год Культурной Олимпиады «Сочи 2014» посвящен музеям. Как и в предыдущие годы, организаторы первых в истории России зимних Игр представят публике сотни лучших культурных мероприятий, музейных проектов.

Diesen Beitrag teilen


0
Культурная Олимпиада «Сочи 2014» - Auf Twitter teilen.


Sei der erste, dem das gefällt
Datenschutz Hinweis

Що пливуть мої слова, як та річечка…

Автор: Лена Франц вкл. .

Последняя неделя апреля запомнится нам замечательным мероприятием – в Вене прошли Дни Киева. Это культурное событие состоялось при поддержке магистрата города Вены, украинского консульства и городских властей украинской столицы. А одним из самых ярких событий во время проведения Дней Киева в Вене стало выступление Национального народного ансамбля им. Вирского.

Diesen Beitrag teilen


0
Що пливуть мої слова, як та річечка… - Auf Twitter teilen.


Sei der erste, dem das gefällt
Datenschutz Hinweis

Александр Гордон: экспериментальная импровизация

Автор: Екатерина Прокофьева вкл. .

Еще в марте в венском театре Schauspielhaus с огромным успехом прошли гастроли Московского театра «Школа современной пьесы». Альберт Филозов и Александр Гордон, Елена Санаева и Иосиф Райхельгауз – лишь малая часть тех именитых актеров, которые специально приехали в Вену, чтобы принять участие в двух постановках не менее знаменитого Евгения Гришковца.

Kонечно же, было невозможно оставить без внимания культурное событие такого масштаба. И, конечно же, мы не могли пройти мимо уникальной возможности, чтобы побеседовать с такими гостями. Одним из первых, кто согласился дать эксклюзивное интервью для «Давай!», был Александр Гордон.

- Насколько сегодня актуально театральное искусство? Мешает ли кино развиваться театру?

– Вопрос не в бровь, а в глаз, но боюсь, у нас не будет времени ответить на него серьезно. Есть в России такая киношкола имени Макгаффина, одним из отцов-основателей которой я числюсь, хотя и безрезультатно – денег все равно не платят. Я там читаю целую лекцию на эту тему – «Кто Давид, кто Голиаф?» – у нас с возникновением кино, а потом и телевидения, все пророчили театру смерть. Но выясняется, если говорить кратко, что сегодня все кино съежилось до двух форматов – это великий Голливуд с его попкорном и совершенно невнятное авторское бормотание, герметичное авторское кино. Все, что могло находиться посередине, все, что всегда составляло доблесть кинематографа, – а это с любовью к зрителю внятно рассказанная история, – сейчас это уже прерогатива американских сериалов, качественно сделанных, и весь мейнстрим ушел туда. Поэтому кино сегодня – это либо развлечение для малолетних дебилов, либо развлечение для дебилов постарше. И никакого другого кино сегодня, к сожалению, нет. За редчайшим исключением – редчайшим, потому что никто этого не видит. Один из лучших фильмов, которые я видел за последние 10 лет, вышел в прокат вообще на одной копии. И вы не скачаете его в интернете, и не купите ДВД, потому что пираты не догадались, что это можно сделать, а у режиссера нет денег, чтобы издать диск. Поэтому я говорю, что кино мертво, а театр еще рыпается. И я смотрю на театральные изыски, особенно в российской провинции. Иногда наивные, иногда тупые, иногда смешные, но все же лучше Серебренникова.

-То есть идеалов уже совсем не осталось?

– Почему? У меня есть. Я поставил недавно спектакль, и когда приходят его ругать, говоря: «Это же Шефер!» – я радуюсь. У кого учиться, как ни у Альфреда Шефера?

- А развенчивание идеалов сейчас модно?

– Сейчас моды никакой нет, вот, в чем проблема. Мода – это что такое? Мода – это не объявленное по телевизору. Мода – это отрицаемое в телевизоре. Тогда оно подспудно возникает, тогда ее исследуют, тогда она имеет силу. А сейчас, когда в каждой программе говорят, что модно, а что – нет. Остается только стиль. Но стиль без культуры не существует, а культура – такой зверь страшный, что она все время тянет назад, а не вперед. Любые эксперименты в области культуры допустимы только как эксперименты. Но когда эксперимент заявляет о себе, как о мейнстриме – да, вот это уже становится странным. И ты либо станешь мейнстримом через сто лет, и тебе все скажут спасибо за то, что ты поэкспериментировал в этой области, и все теперь туда пошли. Либо не станешь им совсем. Экспериментатор не должен, на мой взгляд, пожинать плоды. Он – авангард. Он должен получать некие шишки. А у нас что ни эксперимент – либо уже заслуженный артист, либо на Каннском фестивале чего-нибудь получит. Что это за эксперимент такой, за который сразу платят? Не понимаю.

- Авторские программы, которые вы ведете, каким-то образом могут перерасти в театр одного актера?

– Не дай Бог! Мне хватает театрализации на телевидении – со всеми теми ролями ведущих, которые я играю. Попытаться оформить все это в какой-то моноспектакль – звучит похожим на каторгу.

- А вы заметили, что австрийская русскоязычная публика немного инертна?

– Нет, вчера была как раз таки инертна австрийская немецкоязычная публика, потому что перевод все-таки неадекватен. Если бы мы играли Шекспира, и каждый говорил то, что всем известно, – было бы понятно. Но поскольку Гришковец подразумевает импровизацию, мы импровизируем. А импровизируя текст, добиться реакции у той части зрителей, которая этот текст не понимает – невозможно. Поэтому реакция была иная. Они читали то, что написано; не понимали, что происходит, но слышали реакцию русскоязычной аудитории и смеялись вместе с ними. Такие пьесы вообще надо переводить синхронно – ухо в ухо. Тогда есть ощущение присутствия. Когда прямо здесь рождается текст. А здесь и текст маленький – не разобрать, и спектакль скучный, как чужая жизнь. Но вчера, по нашим меркам, был успех. То есть реагировали, аплодировали – что еще нужно? Ушли, может, человека 2 за все время.

- Как тогда вы относитесь не к русскоязычной, а именно к европейской публике?

– Если честно, для меня это первые европейские гастроли. Вообще первые. Я, честно говоря, даже не знал, как это бывает. В опере, например, все понятно – есть либретто, и «они поют хорошо». Здесь хорошо они поют или нет, понять нельзя. Для меня это было загадкой, как они отреагируют.

- Кстати, австрийцы часто подчеркивают, что они по менталитету очень близки к русским людям.

– Знаете, я посчитал сегодня – я в 16-й раз в Вене. Даже в 17-й, если учитывать, что я здесь был 2 недели в эмиграции в 1989 году. А потом, так повелось, – у меня есть один друг – он меломан, таскал меня прошлые два года буквально каждый месяц – то на премьеру в Венскую оперу, то в Музикферайн на какое-то событие. Это были буквально набеги: утром прилетали, днем концерт, вечером опера, и улетели обратно. Работа ведь не ждет. И Вена для меня предстала, конечно, совсем в другом смысле. То есть я ездил в Вену как благодарный зритель – послушать, что здесь происходит. А теперь я впервые здесь как исполнитель, и вижу, что публика здесь действительно благодарная.

- Для вас Вена изменилась, если сравнивать ее с 89-м?

– Сейчас я не могу анализировать. Тогда, в 1989 году, первым потрясением для меня был супермаркет Билла. Представьте себе: из голодной Москвы, с грудным ребенком, я здесь впервые увидел памперсы, увидел, что, оказывается, может быть 12 сортов пива, а не только Жигулевское, которого нет. Так вот: в Билле не изменилось ни-че-го. А я прожил еще 25 лет с тех пор, теперь и у нас все это есть. Теперь это не потрясение. А вот как нас принимали зрители – это мой второй венский шок. Я просто не понимаю, как можно высидеть весь спектакль, почти не понимая, о чем говорят люди.

- В Вене есть театральные коллективы, в которые пытаются объединиться полупрофессиональные и не очень актеры. Вот вы работали в Нью-Йорке – на ваш взгляд, это в принципе возможно?

– Это возможно в любом городе, но только если не замыкаться на общине, а ориентироваться также и на аборигенов. Потому что театральная культура – она благодатна еще и тем, что, как бы я ни кокетничал, театральное искусство универсально. Люди почти всегда реагируют одинаково, смеются почти всегда одинаково. Если они захотят это делать необособленно, то в том театральном тренде, который существует в Вене, я не вижу никаких причин, чтобы это не стало успешным. Но если все превратиться в местечковый театр – не понимаю, кому это будет нужно. Потому что любые гастроли из России элементарно перебьют этот театр.

- Если вас пригласят работать за рубеж, согласитесь?

– Нет, я уже отъездился. Всех денег не заработаешь, а больше всего я люблю лежать на диване и плевать в потолок. Для меня поездки куда-либо – это вообще пытка, все эти посещения исторических мест, когда все на все похоже.

- Сегодня в театре появляются новые имена?

– Да, имена появляются, но причем тут театр? Они все светятся в других местах, и настолько ленивы, что не могут эту болванку своего таланта превратить в полезный инструмент. Я преподаю, только я занимаюсь с журналистами. Знаете, как тяжело найти тех, кто хочет чего-то? У меня их было 40, осталось 18, и половину я выгоню в этом году. А те двое, которые останутся, будут по праву считать меня своим учителем.

Текст и фото: Екатерина Прокофьева


Александр Гордон – российский радио- и телеведущий, журналист, актер, режиссер.
Руководитель Мастерской журфака Московского института телевидения и радиовещания «Останкино» (МИТРО), педагог Киношколы им. Макгаффина. Пятикратный лауреат ТЭФИ (2007, дважды в 2008, 2010, 2011).
По результатам множества опросов телезрителей Гордон неоднократно признавался одним из лучших современных российских телеведущих. Создатель и постоянный ведущий телепрограмм «Гордон», «Закрытый показ», «Гордон Кихот», «Гражданин Гордон». Помимо телевизионной карьеры, Гордон в качестве кинорежиссера снял несколько полнометражных художественных фильмов, почти все из которых были основаны на произведениях его отца.

Diesen Beitrag teilen


0
Александр ордон: экспериментальная импровизация - Auf Twitter teilen.


Sei der erste, dem das gefällt
Datenschutz Hinweis